Биографии

Список работ

Книжная полка Театр, кино Интервью Пресса Тексты
   
Главная  
Биографии  

Список работ

 
Книжная полка  
Театр, кино  
Интервью
Пресса  
Тексты  
Контакт  
Сергей Рахлин  
«Панорама», Лос-Анджелес
 
   

ВО ВСЕ ДНИ ЖИЗНИ ТВОЕЙ

 
   

Вы не заметили такой удивительный феномен? Со старыми друзьями можно не видеться годами, иногда десятилетиями, но при встрече никогда не возникает провала во времени. Как будто только вчера расстались! Будто умелый киномонтажер вырезал пропущенные эпизоды параллельных наших жизней и склеил пленку так, что получилось, что расстались мы только вчера.

Такое ощущение у меня возникает при каждой встрече с Левой Шаргородским, при каждом его звонке из благочинной Швейцарии, при каждом его, увы, нечастом теперь приезде к нам в Лос-Анджелес.

Конечно, для всего остального читающего мира Лева – почтенный известный писатель Лев Шаргородский, достигший некоторого важного жизненного рубежа (живи, Лева, до 120, а там посмотрим!), но для меня этот большой, уютный и добрый человек – не просто автор книг, занимающих почетное место на моих книжных полках, но и часть самой нашей жизни, которую мы унесли с «пылью отечества» на своих подошвах.

Лева и его так рано ушедший от нас брат и соавтор Алик (официально – замечательный писатель Александр Шаргородский) формально считаются блестящими юмористами с некоторым этническим уклоном. Но, странным образом, я всегда воспринимал моих друзей, братьев-писателей, как серьезных летописцев Исхода конца двадцатого века.

Я назвал эти юбилейные неформальные дружеские заметки так, как названа одна из книг, выпущенных уже без Алика, но подписанная, как обычно, двумя именами.

В предисловии к ней говорится, что слившихся в сознании читателя воедино авторов книг Шаргородских, переведенных на многие европейские языки, назвали «русским Вуди Алленом», «Шолом-Алейхемом двадцатого века», «Бабелем с Невского проспекта». Все эти цитаты, конечно, лестны пишущему человеку, но Шаргородские-писатели, по-моему, интересны прежде всего тем, что о чем бы они ни писали, это будет рассказ не о прошлом, а об уникальном опыте переноса определенной, как я бы ее назвал – петербургской интеллигентности на другую почву.

Даже если в сюжете фигурирует еврейское местечко, в творчестве братьев Шаргородских превалирует этакая «северо-западная», приятная моему сердцу рафинированность. Их герои, в отличие от шагаловских, все-таки летали не над деревянными срубами и буколическими коровками, а над имперскими шпилями Ленинграда-Петербурга и его разводными мостами.

Здесь, в тогдашнем Ленинграде, я и познакомился с Левой. По крайней мене, у меня именно такое ощущение, хотя формально мы могли быть представлены друг другу Аликом еще в Риге, где Шаргородские бывали с завидной регулярностью и где я сначала подружился с Аликом. Приехав к нему в гости, я встретил Леву, который любезно предоставил мне свою комнату в каком-то почти «достоевском» доме.

Сейчас эти бытовые детали не важны, важно вспомнить то ощущение надежности, крыши над головой, которое всегда внушает присутствие в твоей жизни (пусть даже на расстоянии) Левы Шаргородского.

Я не знаю, какие бури бушевали или бушуют в душе этого Льва. Все мы люди. Читайте между строк его книг! Но меня всегда при встрече с ним окутывают спокойствие и оптимизм, вообще-то мне не свойственные.

Лев Шаргородский без всякого усилия, как и на страницах своих книг, очаровывает мягким, слегка грассирующим своим голосом, при первых звуках которого на моем лице появляется благодушная улыбка.

Почему-то принято считать, что в жизни юмористы – мрачные люди.

Если даже статистически это правильно, то на Леву Шаргородского никак не распространяется. И при этом он совсем не записной остряк.

С ним хочется (и можется!) говорить долго и не нудно о простых и не очень простых вещах. Но и в устном варианте, как и в письменном, Лев Шаргородский – добрый и умный философ, чье знание жизни и понимание человека не просто результат, сумма прожитых лет, а будто некоей высшей силой данная способность видеть окружающий мир объемным и многогранным.

Лева и его очаровательная жена Лина объездили всю Европу вдоль и поперек, много раз бывали в Америке, но они – часть очень важного для меня оседлого «швейцарского» клана, состоящего из дорогих мне людей – прелестной, как и в рижские годы, жены Алика Ларисы, ее милейшей мамы Лили Михайловны, брата Ларисы Тоши Вугмана, талантливого поэта, между прочим. Время идет, дети растут. И вот у меня уже завязалась дружба с сыном Лины и Левы – Сашей Шаргородским и с сыном Ларочки и Алика – Шаргородским Пашкой. Я, в свою очередь, ввел в этот замечательный круг свою жену Милу, чей южный темперамент и бабелевский юмор замечательно сочетаются с нашей рижско-петербургской иронией.

Глядишь, и мы окажемся персонажами какой-то новой книги Левы Шаргородского. (Размечтался!) Даже если она не будет написана на бумаге, а только проиграна в его персональном «компьютере» памяти и чувств.

Писатель, настоящий писатель, всегда пишет, даже если он не пишет.

Сейчас Лева издал книгу афоризмов – краткая форма хорошо отражает опыт длинной жизни.

…Один из самых любимых в нашей семье рассказов Шаргородских называется «Капуччино». В нем рассказывается о паре наших соотечественников-эмигрантов, вернувшихся после долгого перерыва в Италию. Они сидят в кафе, где впервые на пути в Америку попробовали капуччино, и мужу вкус этого напитка сейчас уже кажется «не таким». Это, конечно, метафора потери вкуса к жизни. Этот вкус не может заменить никакой материальный успех в Америке или Швейцарии.

Так вот. Когда я думаю о своем друге Леве Шаргородском в канун его юбилея, я вижу человека, который никогда не терял вкуса к жизни и интереса к людям.

К тем, о которых он пишет.

К тем, кто его читает.

К тем, кто имеет счастье и честь быть его другом.

Поздравляю тебя, Левушка!