Биографии

Список работ

Книжная полка Театр, кино Интервью Пресса Тексты
   
Главная  
Биографии  

Список работ

 
Книжная полка  
Театр, кино  
Интервью
Пресса  
Тексты  
Контакт  
Елена Косоновская  
«», Израиль
 
   

ИЕРУСАЛИМ – ВО СНЕ И НАЯВУ

 
   

«Ничего сложного, - утверждала Белая Королева у Льюиса Кэррола, - нужна только тренировка. Мне, например, удается поверить в шесть невероятных вещей до завтрака!» Израильская действительность, кажется, всех нас переквалифицировала в Белых Королев. Чуть раньше или чуть позже становится понятно, что трудно поверить только в две вещи – талант и смерть.

Сначала был талант. Тоненькие листочки, заполненные столь трогательными в наш компьютерный век машинописными строчками, с заглавием: «Иерусалимские сны». И имена авторов – Александр и Лев Шаргородские. Радость от встречи со знакомыми еще «из оттуда» именами предшествовала чтению рукописи. И еще более усилилась, когда оказалось, что это – совершенно необычное, завораживающее, дивное произведение. И, кажется, стала полной, когда стало известно, что весной авторы книги собираются приехать в Иерусалим.

Но тут пришлось поверить и в то, во что лучше не верить… Пришла весь из далекой Женевы – Александра Шаргородского не стало. Это – последняя книга, на которой стоит его имя.

Печаль заслонила собой, кажется, все. А книга продолжала жить – она обрела свой дом в Иерусалимском издательском центре. Ее снова и снова придирчиво перечитывал мудрейший из редакторов Борис Каминов. Над ее страницами колдовал художник Миша Алюков. До ночи засиживался, придумывая графическое оформление, Михаил Михаэли. Все, кто мог помочь, подсказать – подключились к ее выпуску.

И вот она у меня в руках – эта книга. Жанр ее определить трудно. Как можно определить жанр радости, удивления, снов, переплетенных с явью? Да и нужно ли это делать? Главный – второстепенный, отрицательный – положительный, прогрессивный – реакционный… Гораздо важнее, что все они живые – люди, населяющие эту книгу. Настолько живые, что не сомневаешься в самых невероятных поступках, совершаемых ими. Например, когда Мошко Веселый, дед героя книги, живущий в маленьком украинском городишке, однажды ночью начинает собираться в дальний путь.

- Схожу ненадолго к Стене Плача. Мне надо кое-что спросить у

Бога, - сообщает он своей жене, Несе Печальной.

- И как ты его найдешь, Иерусалим?

- А хиц ин паровоз! Куда ведут еврея его ноги – в Африку? И куда выведет его сердце? До Жабокрычей максимум ночь ходу, от Жабокрычей до Турции – максимум три, а из Турции в хорошую погоду уже виден Иерусалим… Прежде всего я попрошу, чтобы ты жила сто двадцать лет, Неся.

- Зачем мне сто двадцать лет, - печально вздохнула Неся, - попроси себе целые брюки…

Соседи провожают Мошко Веселого в Иерусалим, как положено, снабдив его попутными поручениями: попросить Бога найти жениха для красавицы Ривки, намекнуть, что Боруху неплохо бы послать селедки (и снабдить зубами, чтобы он мог ее есть), отменить все погромы… Никто не сомневается, что Мошко добрался до места – ведь все поручения сбываются: больные выздоравливают, красавица выходит замуж, с Несей расплачиваются самые безнадежные кредиторы. Только ребе, пожелавший не добрых дел, а «семь пудов белой муки, бочку меда, три мешка миндаля», получает вместо всего заказанного «лишь баночку вишневого повидла и синюю куру» и оттого преисполнен скепсиса. Кто прав – может сказать только сам Мошко Веселый, когда вернется. А его все нет и нет. Неся Печальная ждала его всю жизнь, до восьмидесяти семи лет, и все ходила к той дороге, откуда он должен был появиться.

Это все, что знает о нем внук. Что-то вроде семейной легенды. Но дед внезапно среди ночи возникает из стены. Совершенно спокойно слезает он с оранжевого ослика, кормит его синей травкой, звонит по телефону на небеса жене и угощает внука испеченным ею горячим штрудлом. После нескольких бесед с дедом, так и не разгадав, почему тот не вернулся, герой книги тоже уходит в Иерусалим, прихватив с собой единственное богатство – портрет отца.

История повторяется, снова соседи просят обратиться к Богу, и снова Господь готов выполнить все просьбы, кроме требования «нового русского» Веньки Агафонова, подрулившего к соседям на шикарном «Мерседесе», - сделать его богатым.

«Одна из записок, положенная в Стену Плача ,все время выпадала. Я развернул ее.

«Эксклюзивное представительство, - прочел я, - купля-продажа. Генеральный директор Бенджамен Агафонофф.

Бог явно отклонял предложение открыть с Ним совместное предприятие».

Чем дальше, тем одновременно фантастичнее и реальнее становится все происходящее. Набожная попутчица по самолетному рейсу «чистая голубка Рут» внезапно оказывается переодетой девицей из массажного кабинета с «ногами длинными, как у жирафы». Каббалист Селедкер путает все, что с ним происходило в каждой из реинкарнаций – от вавилонского пленения до наших дней, и крадет мясо у тигров в зоопарке. Специалист по кумранским рукописям излагает свои взгляды на роль Торы и верблюда в истории народов под аккомпанемент торговцев, радостно кричащих «Три кило – шекель!» Философ, призывающий всех бросить со стены свои часы и думать о вечности, убежден в своей правоте – и поколебать его уверенность не удается даже арабу, который стоит у подножия стены и эти часы ловит (кстати, на вырученные от их продажи деньги он философа подкармливает)…

Кто такой Мошко, помнят в Иерусалиме, кажется, все – веселые хабадники, вечно дремлющий старик, уличный шахматист. Правда, все рассказы о нем – взаимоисключающие. Владелец бара Файбисович, уже отдавший должное своей продукции, заявляет, глядя на портрет:

- Правого никогда не видел. А левый заходил. Крайне несимпатичный человек! Он не пил. А правый – тоже ваш дед? Я этого вспомнил – отчаянный алкоголик! Как он только попал с левым на одну фотографию?

Постепенно выясняются подробности одна другой головокружительней: он был шпионом генерала Алленби, он бежал из турецкого плена, он женился на цыганке, он пытался выкрасть графа Бернадотта… Голова закруживается не только у внука, собирающего сведения о пропавшем деде, но и у читателей. Фантасмагория! Впрочем, реальность наших дней тоже не дремлет.

На пляже в Тель-Авиве герой книги встречает давнего друга. Левиафан (таково его прозвище) когда-то учил его плавать, бегать и верить в то, что из Прибалтики можно разглядеть огни Яффо. Из зоны, в которую Оскар-Левиафан попал вследствие постоянного стремления к тем самым огням Яффо, он попросту улетел – «эти кретины были уверены, что человек не может летать, иначе бы они закрыли небо колючей проволокой». Теперь он одержим новой идеей: заставить Бога поверить, что человек может быть бессмертным. «Надо Ему намекнуть: человека нельзя убивать! Импульс снизу, понимаешь? Приезжай ко мне в Хеврон – поговорим подробнее!» Назавтра посреди дороги – перевернутый грузовик, рассыпанные апельсины, и среди них тот, кто верил в бессмертие. «Шестнадцать пуль – хоть бы что! Только семнадцатая!.. Результаты обнадеживающие, - прохрипел он и закрыл глаза».

Даже неважно, кто появляется вслед за этим на импортированном олимовской фирмой из Узбекистана белом ослике, - Машиах или Мошко. Какая разница, собственно говоря, почему дед не вернулся и почему внук не вернется на горькую, песчаную галутную землю. Все это – не главное. Главное – это Иерусалим, который еще недавно нам всем казался фантастичнее любой выдумки, это люди, населяющие его, это понимание того, что у каждого из нас – свой путь на эту Землю и своя дорога на этой Земле.

…Лев Шаргородский приехал в Израиль. В ближайшие дни состоится презентация книги «Иерусалимские сны» в Иерусалиме, с его участием. Думаю, никого не надо агитировать – залы и столицы, и других городов будут полны «под завязочку». Мне остается только порадоваться за вас – вам предстоит встреча с удивительным человеком и удивительной книгой.